Category: литература

mukosey, мукосей

EX LIBRIS *

EX LIBRIS[*]

Мой идеал – архитектура без крыши, похожая на сад.

Построить стену означает разделить пространство на 0 и 1, тогда как на самом деле между 0 и 1 существует множество градаций. Мне нравится создавать промежуточные пространства.

Су Фудзимото. Из интервью порталу DesignBOOM

Бумажные книги скоро станут никому не нужны, кроме антикваров и небольшой кучки упрямцев, которым нравится запах свежей краски и шелест страниц.
Тем не менее, по всему миру продолжают строить библиотеки. Чаще всего, это уже не столько хранилища бумажных книг, сколько дома для новых медиа, где можно что-нибудь посмотреть и послушать, или в крайнем случае прочитать с экрана. Бумажные книги тоже находят здесь свое место. Но, если оставить в стороне серьезные научные учреждения, где хранят и изучают старинные издания, в современных библиотеках бумажные книги превращаются в символический элемент, необходимый для формирования правильного образа здания.
Японец Су Фудзимото любит играть с архетипами. Правда, основной его специализацией до недавнего времени оставались частные жилые дома. Он спроектировал домик из домиков, домик в домике, домик из одной комнаты, домик-пещеру, домик-червоточину в цельном куске дерева и так далее.
Неудивительно, что приступив к работе над библиотекой – домом для книг, он придумал здание, целиком состоящее из книжных полок. Разумеется, на самом деле в основе постройки лежит металлическая конструкция, но это совершенно не важно, потому что этого совершенно не видно.
По структуре новая библиотека Университета искусств Мусасино в Токио напоминает лабиринт. Однако это не мешает зданию оставаться прозрачным во всех направлениях. Коридоры лабиринта связаны между собой функционально – проходами, и визуально – огромными окнами. Не заблудиться помогают висящие под потолком гигантские цифры, обозначающие, судя по всему, разные отделы библиотеки. Скорее, это не лабиринт, а бесконечный (по идее) закрученный улиткой стеллаж, вдоль которого можно гулять, снимая с полки ту или иную книгу, и присаживаясь за стол или на ступеньку, чтобы ее просмотреть.
В японских городах  можно встретить довольно отчетливое разделение на два совершенно различных типа пространства. Один – урбанизированная среда, где маленькие и большие домики лепятся друг к другу так плотно, что трудно найти свободную щель. Другой – просторные и расслабленные парки, иногда с храмами, иногда без.
Университетские кампусы, вживленные в городскую ткань – третий тип пространства, где здания свободно расставлены среди зелени. Это переходные пространства, где интенсивный учебный процесс (аналог оживленной городской жизни) погружен в спокойную атмосферу парка.
По крайней мере, так должно казаться. Кампус университета Мусасино, расположенный в плотно застроенном токийском районе Ниситокё, почти лишен свободного места. Поэтому с планировочной точки зрения решение, предложенное Су Фудзимото, выглядит не просто обоснованным – единственно возможным. Заполнение пространства между двумя другими корпусами зданием традиционного книгохранилища было бы шагом к уничтожению своеобразной магии переходного пространства.
Вместо этого архитектор вписал в предложенный участок открытый стеллаж из легких книжных полок, одетый снаружи в почти незаметную стеклянную оболочку. Этот книжный лабиринт, где угадать границу интерьера и экстерьера почти невозможно, даже расширяет пространство кампуса. И за счет стеклянных стен, в которых отражается прилегающий с двух сторон к зданию крошечный парк, и, главное – за счет внутреннего пространства лабиринта, предлагающего бесконечное множество новых маршрутов для прогулок. Как реальных, так и воображаемых – по страницам стоящих на полках книг.
Судя по фотографиям, пока большинство полок пустуют. По замыслу архитектора, со временем должны заполниться доверху даже те из них, что смотрят наружу. Такой способ хранения книг вызывает массу вопросов. Что защитит книги на фасадах от губительного для них солнечного света? Как добраться до верхних полок находящихся подчас метрах в пяти над полом? Или до книг, стоящих снаружи? – ведь открывания в стеклянной оболочке не предусмотрены. Как поддерживать порядок на полках, до которых дотянуться можно? Как контролировать выдачу книг, стоящих в свободном доступе?
Ответ на все эти вопросы можно опять-таки найти на фотографиях. Большинство посетителей библиотеки работают за компьютерами. Бумажные книги листают только те, кто сидит на ступенях. Вряд ли они заняты серьезным чтением. Скорее – просматривают случайно подвернувшийся том.
Означает ли это, что книги в библиотеке университета Мусасино несут чисто декоративную функцию? И да, и нет. Возможность листать настоящие книги, конечно, выглядит реверансом тем фетишистам, которым нравится шелест страниц. Однако для университета искусств такой жест, пожалуй, необходимость. Именно он формирует атмосферу настоящей библиотеки – хранилища идей и знаний. Места, где некуда торопиться, где можно спокойно почитать и подумать. Пусть и перед монитором, но с настоящими книгами на заднем плане. Без этого получилось бы что-то вроде интернет-кафе, места, совсем не располагающего к неторопливым размышлениям.
Заказав проект Су Фудзимото, университет Мусасино вступил в своеобразное соревнование с другим авторитетным учебным заведением, Университетом искусств Тама, расположенным на западе Токио. Тама и Мусасино – давние конкуренты на рынке художественного образования. В 2007 году новое библиотечное здание для университета Тама спроектировал более маститый зодчий – Тойо Ито.
Здание Тойо Ито – совсем другое. Контур плана составлен из четырех нежных дуг. Фасады оформлены арочными проемами поистине кружевной легкости. Внутри такие же арки поддерживают сводчатый потолок, отсылающий к залам старых европейских монастырских библиотек… Хотя нет: арки в интерьере только обозначают контуры несуществующего свода, на самом деле потолок плоский. Эта ненавязчивая иллюзия как бы выражает немой вопрос о необходимости существования островка бумажных знаний в самой компьютеризованной стране мира. Стеллажи с книгами кажутся в этом удобном и красивом библиотечном пространстве такими же ненастоящими, как и сводчатый потолок. Здесь хочется неторопливо размышлять, и любоваться видами из окон, а книжные полки создают для этого отличный фон.
В конечном итоге, постройки двух японских архитекторов разными способами выражают мысль о том, что роль бумажных книг в современном обществе изменилась: из источника знаний они превратились метафору знаний. Только Су Фудзимото выражает эту мысль более открыто.
Уткин и Бродский в середине 1980х отправили на один из японских «бумажных» конкурсов проект «Обитаемый колумбарий». На офорте был изображен огромный шкаф с полками, на которых стояли небольшие старые дома. Авторское описание гласило:
«…В одном воображаемом городе, где новая архитектура уничтожила старую, еще уцелели несколько старых маленьких домиков, каждый со своей длинной историей и со своими обитателями. Но судьба их предрешена: они приговорены к уничтожению, чтобы освободить место для новых.
«Приходит время, когда хозяин такого дома должен сделать для себя выбор. Он может покинуть свое обиталище и переселиться в большое новое здание. Тогда старый дом будет разрушен и его фасад будет помещен в одну из ниш фасада колумбария. Хозяин дома всегда сможет приходить и стоять у стены, за которой он прожил столько лет.
«Если же он захочет сохранить жизнь своего дома, тогда гуманные власти города бережно перевезут дом внутри колумбария, в одну из его ячеек.
«Но при этом существует одно условие: хозяин дома должен жить в нем, как и раньше, несмотря на странное существование на полке гигантской бетонной гробницы.
«До тех пор, пока люди живут в доме, - дом живет. Но как только они сдадутся, маленький старый дом исчезает и его фасад как посмертная маска возникает на внешней стороне колумбария»
Если перевести эту историю в библиотечный контекст, получится примерно так:
В одной воображаемой библиотеке, где электронные медиа заменили бумажные книги, еще осталось несколько старых маленьких томиков, каждый со своей длинной историей и своими читателями. Но судьба их предрешена…
И так далее. Персоналу и читателям библиотеки университета Мусасино придется поступать с книгами так же, как поступают со старыми домами в «воображаемом городе» Уткина и Бродского – постепенно переносить их из хранилища на полки «колумбария». Пока книгу берут с полки, хотя бы время от времени, она лежит на открытых стеллажах, обрамляющих оборудованные компьютерами читальные залы. Если же книга запылилась, значит, место ей на недоступных полках на наружной стороне здания.
Но есть и существенная разница, из-за которой печальный пафос бумажных архитекторов здесь не совсем уместен. Потому что библиотека Су Фудзимото – совсем не колумбарий, а вполне жизнерадостное и удобное здание. Потому что без бумажных книг на полках оно существовать не сможет. Потому что перевод на электронные носители не убивает мысли, вложенные в книги их авторами, и делает книги более доступными и удобными в использовании. А могильным холодом и пылью веет скорее от старых классических библиотек.

Ссылки:
Библиотека токийского университета искусств Мусасино на ArchDaily http://www.archdaily.com/145789/musashino-art-university-museum-library-sou-fujimoto/
Библиотека токийского университета искусств Тама (арх.Тойо Ито) на сайте голландского фотографа Ивана Баана http://www.archdaily.com/22711/tama-art-university-library-toyo-ito-by-iwan-baan/
"Обитаемый колумбарий" Уткина и Бродского -- http://img-fotki.yandex.ru/get/4510/antonsemakin.1a/0_51e85_c2a0bcf8_orig

Опубликовано в Проект International №29 (2011). Выложено с разрешения редакции




[*] Из книг (лат.)
mukosey, мукосей

Delirium Urbanus

Опубликовано в ПР#67 (2013) Публикуется с разрешения редакции

Книга Рэма Колхаса Delirious New York наконец-то вышла на русском языке в конце прошлого года. За последние несколько месяцев, кажется, только ленивый не написал чего-нибудь по этому поводу. На фоне массы интересных и глубоких рецензий, на фоне ожесточенных споров о том, как правильно переводить название и другие встречающиеся в тексте новые термины (впрочем, новые они только для русскоязычного читателя, как-никак, книге в этом году исполняется 35 лет), нелегко мне будет избежать повторений и сообщить читателю что-то новое. Но не будем о грустном.

Что бы ни говорил о книге автор, для читателя это, прежде всего, книга по истории Нью-Йорка, и книга очень занимательная. Серьезный рассказ о развитии урбанистической доктрины «Большого яблока» Колхас подает не как скучный академический труд, а скорее как документальный детектив или психологический триллер. Эту книгу стоит прочесть, даже если вы не собираетесь искать в ней скрытые смыслы и делать далеко идущие выводы и обобщения.
Впрочем, некоторые обобщения напрашиваются сами собой. В книге хватает сюжетов, которые в наши дни применимы ко множеству ситуаций. Первым на ум приходит пример «архитектурной лоботомии». Так Колхас называет ситуацию, когда фасад и внутреннее наполнение здания полностью теряют связь между собой. Такая врожденная «лоботомия» свойственна сейчас множеству офисных и многофункциональных зданий, как одетых в нейтральную оболочку из металла и стекла, так и тех, что рядятся в старомодные одежды псевдоисторизма.

Многие пассажи из книги могут показаться критическими, даже осуждающими по отношению к городу, архитектурную биографию которого пишет Колхас. Однако это не совсем так. В предисловии автор так характеризует свою позицию: «В каком-то смысле я – литературный негр Манхэттена»[1]. А самое большее, что может позволить себе «литературный негр» или, по-английски, «писатель-призрак», пишущий автобиографию от имени той или иной знаменитости – это более или менее правдивое изложение событий и немного самокритики от имени номинального автора.

Важная особенность написанной Колхасом автобиографии Нью-Йорка заключается в том, что этот «литературный негр» взялся за свой неблагодарный труд не по заказу, а по собственной инициативе. Как и многие гости из Старого света, как и некоторые герои его собственной книги, он был очарован Нью-Йорком, можно сказать, заболел им. Так что «Нью-Йорк в бреду» (именно такой перевод названия представляется мне наиболее точным) – это еще и история болезни. Только вот чьей? Города, которому посвящена книга? Или ее героев, каждый из которых пытался по-своему понять этот город и приспособить его к себе (именно так, а не наоборот!) Или самого «литературного негра»?
Безумие Колхаса, если предположить, что оно имело место, не было внезапным приступом ньюйоркомании. Это было сознательное погружение в параноидальное состояние, в полном соответствии с методом, предложенным Сальвадором Дали.

«Нью-Йорк в бреду», как образцовое научное исследование, содержит в себе описание методов, которые предшественники нашего автора пытались применить для анализа Нью-Йорка в прошлом. В качестве таковых автор рассматривает Ле Корбюзье и Дали. Рационалистический (по крайней мере, внешне, на декларативном уровне) подход первого оборачивается полной неудачей, тогда как параноидально-критический метод второго оказывается весьма эффективным. Суть метода Дали Колхас описывает в книге так: «слабые, недоказуемые предположения, родившиеся в результате намеренной симуляции параноидального мыслительного процесса, поддерживаются «костылями» картезианской рациональности». Вслед за Дали, Колхас с успехом применяет его метод: поиск закономерностей в развитии Нью-Йорка он строит во многом на невидимых связях, которые иному исследователю показались бы простыми совпадениями. Но Колхас, с успехом применяя «костыли картезианского метода», доказывает неслучайность этих связей.

В конечном итоге, книга эта, конечно, не только и не столько о Нью-Йорке, о чем не раз говорил сам автор. «Ретроактивный манифест для Манхеттена»[2] – средство борьбы с ретроактивными явлениями в городской психологии, то есть с ситуацией, когда усвоение нового материала приводит к забыванию опыта прошлого[3].

Но и это еще не все. «Нью-Йорк в бреду» с полным правом можно назвать ключом ко всему дальнейшему творчеству Колхаса, как архитектурному, так и, хм, литературному. Сформулированные в ходе исследования Нью-Йорка принципы можно найти в большинстве проектов ОМА. А параноидально-критический метод, опробованный там же и тогда же – практически во всех книгах АМО. И наоборот.






[1] Здесь и далее русский текст цитируется по переводу Анастасии Смирновой, Москва, Strelka Press, 2013
[2] Таков опущенный в русском издании подзаголовок книги
[3] Подробнее о слове «ретроактивный» см.в моей колонке «Трудности перевода» в Пi 33-34