?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

МЕСТЬ БИОСФЕРЫ


Рубить борщевик можно хоть все лето – к зиме он и сам отомрет, а весной возродится.
Б. Родоман, В. Каганский. Русская саванна [1]

Любой еле заметный кусок корня или ветки на следующую весну, как отрубленные части бессмертного дракона, снова оживает и продолжает свое наступление.
Г. Николаев. Не взбалтывать: биосфера! [2]

Всем нам с детства памятна сказка Корнея Чуковского «Крокодил», главный герой которой собирал звериное войско, «чтобы разрушить навсегда людские злые города». Нашествию зверей, правда, подвергся только один город – Петроград, да и он обратился не в руины, а в сцену для просветленного примирения людей и зверей: «Живите в Петрограде, в уюте и прохладе...»
Б.Жуков. Город Зооград [3]


Человечеству, или, по крайней мере, центральной России, угрожает борщевик – гигантское сорное растение, которое вывели в секретных лабораториях Минсельхоза СССР, скрестив кавказские виды с дальневосточными. Сталин предназначал его на корм скоту, но коровам он пришелся не по вкусу. И молоко от него становится горьким. Поэтому его выращивание забросили. Но живучий гибрид одичал и стал быстро распространяться. Стоит только к нему прикоснуться, как на коже образуется страшный ожог и долго не исчезающие пигментные пятна. Еще борщевик может стать причиной смертельных отравлений и слепоты. Если мы не хотим, чтобы борщевик захватил все вокруг, вытеснив остальные растения, надо срочно надеть костюм химзащиты, вооружиться косой и лопатой и уничтожить зловредного мутанта.

Подобные страшилки можно часто слышать от соседей по даче или встретить в Интернете.

Народная молва, конечно, сгущает краски. У профессиональных ботаников более спокойный взгляд на борщевик. Многие экологи и вовсе относятся к нему положительно. Но это не так важно. Важнее другое: подобные массовые психозы стали возникать все чаще. Человечество стало бояться последствий своей бурной деятельности. В общественном сознании складывается такая картина: биосфера, которая больше не в состоянии выносить соседство с человеком, пытается от него избавиться, насылая новые неизлечимые болезни, распространяя ядовитые растения и так далее. Если человечество не вымрет от этих напастей, оно все равно погибнет, оставшись в техногенной пустыне, после того как исчезнут все растения и животные, кроме крыс и борщевиков.

Статистика пока не свидетельствует о вымирании человечества. Численность людей продолжает расти, как и средняя продолжительность их жизни. Значит ли это, что дикой природе скоро придет конец? Действительно ли она не может сосуществовать с антропогенной средой? Ответ на этот вопрос дает изучение флоры и фауны мест, где человеческий фактор довлеет сильнее всего – городов. Как ни странно, приспосабливаются к его действию очень многие животные и растения. Биологическое разнообразие поселений часто оказывается богаче, чем окружающих их природных зон. Наряду с синантропами [4], в городе селятся и виды, не так тесно связанные с человеком. Город оказывается более удобным местом обитания, чем «естественная» среда. Звери и птицы находят в «каменных джунглях» не только пищу. В теплых чердаках и подвалах легче пережить зиму, чем в лесу или в поле. Выступы на фасадах зданий, опоры ЛЭП, дымовые трубы оказываются удобнее, чем скалы и деревья, для устройства гнезд. Переселившиеся в город птицы вьют их из пластиковых трубок, полиэтилена и проволоки – это гораздо легче, чем возиться с соломой и веточками. В города вслед за мелкими животными проникают и хищники, привыкшие охотиться на них в природных условиях. В первую очередь это птицы – ястребиные и совы, но не отстают и четвероногие – лисицы, ласки, хорьки.

Дикая городская флора также очень разнообразна. Семена растений приносит ветер, они прибывают с разнообразными товарами, поступающими с разных концов света. Конечно, лучше всех себя чувствуют лопухи и крапива. Считается, что деревьям трудно прижиться в городе. Однако слово «самосев» знакомо почти каждому архитектору, работающему в городских условиях. В любой перечетной ведомости этим словом отмечена добрая половина деревьев. «Самосевные» кусты и деревья прекрасно чувствуют себя не только в запущенных скверах, но и на крышах заброшенных зданий. Возможно, на крышах деревьям даже лучше, там в почве меньше вредных веществ.

Если говорить наукообразно, самопроизвольное появление растительности на крыше – это пример первичной сукцессии, т.е. процесса заселения живыми организмами участка, где прежде жизни не было. Первичная сукцессия проходит в несколько этапов: лишайники, споры которых приносит ветер, начинают разрушать неорганическую основу и обогащают ее азотом. Их сменяют мхи, травы, кустарники и, наконец, деревья. В дикой природе это явление можно встретить только на свежезастывших потоках вулканической лавы или на зыбучих песках. В городе же его можно наблюдать везде, где за тротуарами, фасадами и крышами нет должного присмотра.

На оставленных в небрежении городских территориях любят селиться не только растения. Первыми их осваивают животные-синантропы, наши постоянные спутники. Многих из них человек всегда считал врагами и активно с ними боролся, что только помогало крысам, мышам и тараканам становиться более жизнеспособными. Синантропы и люди – устойчивая экосистема, равновесие которой зависит от человека. Не следует прекращать борьбу с «вредными» животными: если перестанем – «утонем» в тараканах и крысах. Но если перегнуть палку и уничтожить один из этих видов совсем, равновесие тоже нарушится. Примером может послужить история с истреблением воробьев в Китае в конце 50-х гг.

Разработанный по инициативе Мао Цзэдуна план начали осуществлять в 1958 году в рамках политики «Большого скачка». Пропаганда объясняла, что воробьи пожирают урожаи зерновых, принося национальному хозяйству колоссальный убыток. Население моментально откликнулось на призыв партии. Люди с энтузиазмом уничтожали воробьев, не давая им садиться и добивая упавших на землю. Так было уничтожено, по некоторым данным, почти 2 млрд. птиц. Напоказ выставлялись фотографии с горами мертвых воробьев.

Через год после кампании урожай действительно стал лучше, но при этом расплодились гусеницы и саранча, поедающие побеги. Ранее их популяции регулировалась воробьями. В результате нашествия саранчи еще через год урожай резко уменьшился, в стране наступил голод, от которого погибло, предположительно, до 30 млн человек.
В конце 1959 года кампания была признана ошибочной. Новыми врагами, наряду с крысами, комарами и мухами Мао Цзэдун объявил жуков, однако массовых кампаний, подобных воробьиной, в стране больше не проводилось. Чтобы восстановить популяцию воробьёв, их пришлось завозить из Канады и СССР.

Как сказал в 1977 году американский ученый Джон Макнью, «суровая реальность положения заключается в том, что мы вынуждены сожительствовать с вредными [для человека] организмами. Мы и они – это часть гигантской экосистемы, и человек просто пытается сдвинуть равновесие сил так, чтобы он мог существовать в условиях разумного комфорта и безопасности» [5]

Как решить, какие организмы полезные, а какие – вредные? С биологической точки зрения такого деления не существует. У каждого живого существа своя роль в поддержании динамического равновесия биосферы. За миллионы лет условия, в которых существовала жизнь на Земле, неоднократно менялись под влиянием внешних факторов – геологических и космических. Если какая-то форма жизни в изменившихся условиях более не могла играть свою роль, она исчезала, и на ее место приходили другие, более приспособленные. Это называется межвидовой естественный отбор.
Расхожее мнение о том, что человеческое общество, особенно на раннем этапе своего существования, развивалось по тем же правилам, неверно. Борьба за выживание – это не взаимное уничтожение видов, а соревнование.

Выживает тот, кто лучше приспособился. При этом естественные враги, то есть соседи по пищевой цепочке, не могут развиваться друг без друга. Так, хищники «помогают» своим жертвам: слабые животные становятся их пищей, а сильные оставляют потомство. Каждый вид, взаимодействуя с другими, способствует их совершенствованию, то есть внутривидовому естественному отбору, становясь для них фактором внешней среды.
Эволюцию можно назвать битвой за качество, в которой живые организмы стремятся к максимальному соответствию условиям внешней среды.

Человек занимает в биосфере особое место. Он ведет битву за качество по другим правилам. С развитием цивилизации, человечество все успешнее помогает своим слабым и лечит своих больных, замедляя, а то и вовсе сводя на нет действие внутривидового естественного отбора. Человеческая битва за качество заключается в стремлении к созданию максимально безопасной и комфортной жизненной среды. Отсюда и возникают в нашем сознании понятия «полезное» и «вредное».

Мы часто не осознаем, что эти понятия относительны. Одни и те же живые организмы могут быть одновременно «вредными» и «полезными», как в рассказанной выше китайской истории с воробьями.
Еще одна поучительная история случилась в Республике Корея.

«В 1950-годы в корейских городах началась борьба с мышами и крысами [6]. Людям бесплатно раздавали мышиный яд. А чтобы можно было сосчитать, сколько грызунов уничтожено, было развернуто движение по сбору мышиных хвостов, – пишет Валерий Гуенков, автор статьи, посвященной отношению к крысам в Китае и Корее. – На некоторое время мышей стало меньше, но затем они начали плодиться с новой силой: яд, убивавший грызунов, уничтожил и их естественных врагов – ласок, енотов, кошек, змей и некоторых птиц. В результате мыши стали еще больше плодиться. И многие корейцы еще помнят, как в 1960-е – 1970-е годы им приходилось засыпать под звуки мышиной возни под полом или на крыше» [7].

Как же человечеству блюсти свой комфорт и безопасность? Контролировать численность крыс на заброшенных городских территориях может помочь дикая природа. Достаточно освободить такую зону от хозяйственной активности человека и, по возможности, вывезти мусор. Природа постепенно освоит, заселит и засеет любое освободившееся место. Синантропы, лишенные антропогенных пищевых ресурсов, будут вытеснены иммигрантами из мира дикой природы. Чтобы облегчить «переселенцам» доступ в город, лучше всего создать «зеленые коридоры» в руслах малых рек и оврагах, соединяющих город с пригородом.

Поскольку экологические условия «зеленых коридоров» и других «свободных зон», отличаются от «естественных», возврата к полноценной дикой природе не произойдет. Появятся новые, здоровые и жизнеспособные экосистемы, непохожие на нынешние городские заповедники вроде «Лосиного острова». За примерами далеко ходить не надо – в любом крупном городе (и не обязательно на окраинах) можно найти заброшенные или неудобные для освоения зоны, где этот процесс уже идет.

В Москве одним из примеров может служить долина реки Яузы в районах Медведково и Свиблово. «Долина во многих местах заболочена, что благоприятно для водоплавающих птиц, которые здесь гнездятся, а потом остаются на зимовку. В “диких” участках, не занятых огородами, масса певчих птиц и красивых бабочек. Долина — зеленый коридор между Лосиным островом, Главным ботаническим садом и Подмосковьем. Это пролетный путь птиц, трасса перемещения всего живого в пределах Москвы. Сохранились устья притоков: Лихоборки, Чермянки, Каменки, Ички, Будайки», – сообщает Ксения Авилова в статье «Зеленые коридоры Москвы». – Любая речка, по берегу которой растут кусты и есть водная растительность, хороша для утиных выводков. На Яузе их число на километр берега бывает в два-три раза выше, чем в среднем охотничьем хозяйстве! Многие звери тоже попадают в город по рекам. Например, ондатра. <...> Есть в поймах и горностай. Москва ему вполне подходит, среди строительного мусора удобно прятаться, да и крысой можно подкормиться. Но крыс по сравнению с жилыми массивами в поймах мало. Пока пойма сохраняется как экосистема, как среда обитания ондатры, норки, хорька, — крысы здесь появляются временно и их отсюда быстро выставляют» [8].

Соседство с подобными новыми экосистемами может поначалу оказаться не слишком простым. «Жителям, гуляющим вдоль поймы Яузы, поблагодарить префектуру не за что. Уже который год там обещают “все сделать” а воз и ныне там», – пишет один из посетителей форума на сайте префектуры Северо-восточного округа Москвы, подразумевая, видимо, отсутствие благоустроенных городских набережных. Однако не все местные жители разделяют его недовольство. «Там и так хорошо – нетронутый уголок природы», – возражает другой посетитель сайта.

Действительно, беспокоиться не о чем. В городской черте человек все равно останется хозяином положения. В местах возникновения экосистем, подобных долине Яузы, может возникать, в противовес влиянию человека, действующему на животных, сила с обратным вектором, заставляющая человека держаться «в рамочках». И все же сценарий дистопии Стефано Боери «Город зверей» [9], согласно которому политика возвращения природы в город может заставить людей его покинуть, скорее всего – лишь остроумная гипербола. Тем более что природа постепенно осваивает и сельские ландшафты, оставленные человеком. В авангарде этого наступления – наш старый знакомый борщевик.

Он тоже не так прост, как может показаться. В страшилке, с которой начинается эта статья, есть доля правды. Борщевик действительно выращивали на корм скоту. Борщевик Сосновского, завезенный с Кавказа, действительно бывает до 3 м в высоту. Его действительно скрещивали с дальневосточными борщевиками, чтобы повысить урожайность. Его сок действительно вызывает сильные ожоги: попадая на кожу, он усиливает влияние на нее солнечного ультрафиолета. Если у вас на даче вырос борщевик, наденьте резиновые перчатки и скосите его. И не сомневайтесь – весной он вырастет снова [10].

В Европе и в Северной Америке, где борщевик тоже выращивали на корм скоту, а еще – как декоративное садовое растение, он тоже одичал и распространился. В основном, это борщевик Мантегацци, более крупный сородич борщевика Сосновского (максимальный рост – 5 м), тоже выходец с Кавказа. Борщевик культивировали на Западе более века, но только в последние 20–30 лет он стал считаться заметной проблемой. Энтузиасты в Германии и Чехии, в штате Коннектикут и в Канаде воюют с ним все эти годы. Впрочем, серьезных успехов добиться пока не удалось…

В СССР борщевик Сосновского начали выращивать в конце 50-х – как кормовую культуру. И только в последние несколько лет его вдруг стало заметно больше, чем прежде. Энтузиасты с косами, лопатами и бензином тут как тут, но исход этой борьбы ясен заранее.

Вспышки распространения борщевика связаны, скорее всего, с сокращением сельскохозяйственных земель. В Европе этот процесс идет давно, а в России начался в постсоветское время. Природа заполняет образовавшуюся пустоту. Борщевик с его мощными корнями, как утверждают Борис Родоман и Владимир Каганский в статье «Русская саванна», «препятствует эрозии [почвы], способствует возрождению естественного разнообразия травяной флоры, которая в советское время была изгнана из лугов; он как таран пробивает дорогу для экологически полезных сукцессий». Появление борщевика – первый шаг в процессе возвращения заброшенных полей и лугов в дикое состояние.

Есть одна, помимо экологов, группа людей, которые всегда считали борщевик благом. Это пчеловоды. Мед из борщевика высоко ценится. Ходят легенды о том, насколько повышает производительность пчел соседство их ульев с этим растением. Мечта каждого пчеловода – иметь недалеко от своей пасеки гектар-другой опасных зарослей. Своей пыльцой и нектаром борщевик кормит не только пчел, но и других, диких насекомых, тем самым способствуя поддержанию биологического разнообразия.

В северных районах нашей страны борщевик по-прежнему выращивают на корм скоту. В зонах рискованного земледелия он является самой надежной кормовой культурой, и как сырье для силоса, и в свежем виде: для животных его сок не опасен.

Однако борщевик годится не только для скота. В старину он не раз спасал наших предков от неурожая. Сходство со словом «борщ» в его названии не случайно. Его сушили, мариновали, варили из него суп, из корней делали приправу. Памятник русской литературы XV века «Домострой» рекомендует рачительному хозяину сажать борщевик везде, где невозможно посеять что-то другое, рассматривая его как стратегическую культуру, урожай которой гарантирован в любом случае:

«А возле тына около всего огорода борщу сееть где кропива ростет и с весны его варить про себя много… А в ту пору и до осени борщ режучи сушить ино всегда пригодится…

А как будет густо от ветья по деревием не растет ништо ино борщу насеяти…»


Рецепты приготовления борщевика дошли до наших дней. Их можно найти и в интернете, и в кулинарных книгах, в том числе западных (например, в «Дикой пище» Роджера Филлипса) [11]. Я даже обнаружил рецепты с борщевиком на сайте одного из московских ресторанов (Gold Café). Однако в меню этих блюд нет [12].

Возможно, борщевик поможет решить продовольственную проблему, которая, по мнению многих ученых, угрожает человечеству в будущем, снова став массовой пищевой культурой. Мы будем класть его в суп, а в маринованном виде – отправлять голодающим в Африку. Или наоборот: оставим его коровам и пчелам, а излишки пустим на биотопливо, чтобы сберечь более привычные нам растения от попадания в бензобак.

Одна из самых серьезных и правдоподобных угроз природе и человечеству в наши дни – глобальное потепление. И не важно, что правдивость «хоккейной клюшки» [13]теперь вызывает сомнения. Даже если теория глобального потепления – ошибка или сознательная ложь, она заставила правительства многих стран бороться за снижение вредных выбросов в атмосферу. Независимо от того потонет половина Европы лет через пятьдесят или нет, дышать во многих городах Старого Света уже стало гораздо легче. Так что и от страха бывает польза.

Биосфера Земли пережила динозавров, переживет и нас. Навредить живой природе в целом человек скорее всего не может – потому что в природе нет категории «вредное», а потерь она не считает и Красную книгу не ведет. Зато нет сомнений, что человек продолжает вредить своей среде обитания, делая культурный ландшафт все менее пригодным для своего существования. Возможно, человек и есть – самое вредное животное. И незачем кивать на биосферу.

Нам следует бороться за чистоту воздуха, воды и почвы исключительно ради нас самих, не прикрываясь высокопарными лозунгами. И природа нам в этом поможет. Она, как известно, не терпит пустоты. Поэтому любой заброшенный людьми участок земли будет тут же заселен и засеян. И в таких местах сразу начнут действовать в полную силу те же природные механизмы, что и в дебрях сибирской тайги.

А что же нам самим делать для улучшения своей жизненной среды? Меньше, чем ничего. Хотя бы иногда не делать то, что можно не делать. Например, борщевик вырубать, только если он вырос у нас во дворе. А в поле просто обходить стороной.


Примечания:
[1] Опубликовано в приложении «География» № 5, 2004 к газете «Первое сентября».
[2] Опубликовано в журнале «Наука и жизнь» № 5, 2001
[3] Опубликовано в журнале «Что нового в науке и технике» № 3, 2007
[4] Синантропы – животные, издавна живущие рядом с людьми, но не прирученные ими – крысы, голуби, тараканы и т.п.
[5] Мак-Нью Дж. (J. L.McNew) Концепция регулирования численности вредных организмов // Стратегия борьбы с вредителями, болезнями растений и сорняками в будущем. М.: Колос, 1977. С. 121—138
[6] В корейском языке нет отдельных слов для крыс и мышей. И тех, и других здесь называют одним словом «чви»
[7] Гуенков В. С наступающим новым годом // «Сеульский вестник», 4.01.2008
[8] Опубликовано на сайте Благотворительного фонда «Центр охраны дикой природы» (ЦОДП)
[9] См. проект журнала Abitare и Стефано Боери «Устойчивые дистопии» [Sustainable Dystopias], представленный на XI Биеннале архитектуры в Венеции (Пi22, с. 82–85)
[10] В России и странах СНГ произрастает около 40 видов борщевика. Судя по всему, некоторые из них менее опасны, чем виды, названные в честь Сосновского и Мантегацци. Хотя точного ответа на этот вопрос найти не удалось
[11] Roger Phillips, Wild Food, London: PanMacmillan, 2007
[12] «Листья, стебли и молодые побеги многих видов борщевика – в особенности борщевика сибирского – съедобны в сыром, соленом и маринованном виде», – сообщает Википедия. Ни в одной кулинарной книге не сказано, что какой-то из борщевиков нельзя употреблять в пищу.
[13] Так прозвали график изменения среднегодовой температуры Земли, составленный группой ученых из Пенсильванского университета под руководством Майкла Манна – главное доказательство грядущего потепления.

В подготовке статьи автору особенно помогли материалы веб-сайта Благотворительного фонда “Центр охраны дикой природы” (ЦОДП) – www.biodiversity.ru, и сервера общественных экологических организаций Южной Сибири – ecoclub.nsu.ru.

Опубликовано в ПР#54