?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

РУССЕНОРСК

… мы сами слышали, как Хрущ говорил: пусть архитекторы Бога благодарят, что сейчас времена другие, а то бы им нашлось занятие за Полярным кругом.
Из интервью архитектора Эрнеста Кондратовича
М. Золотоносову (812'Online, 9 октября 2011)

В наши дни политики и экономисты всего мира все чаще обращают свои взгляды на Север. Огромные запасы природных ресурсов, перспективы развития новых транспортных связей, и все еще ожидаемое глобальное потепление привлекают все больше международного внимания в этом направлении. Похоже, до начала широкомасштабного освоения Севера остаются считанные годы. Для такой серьезной операции необходима испытательная площадка, и плацдарм, с которого можно начать. Такой плацдарм – европейское заполярье, омываемое водами Баренцева моря. Благодаря Гольфстриму, море здесь не замерзает, вечной мерзлоты на побережье нет, а инфраструктура – города, дороги, порты – уже есть.
Интересны эти места и для развития альтернативной энергетики: долгий полярный день позволяет использовать солнечную энергию, а протяженная и свободная ото льда береговая линия – приливно-отливную. Кроме того, многочисленные малые реки дают неплохой шанс для развития мини- и микро-ГЭС.
Однако на сегодняшний день все эти перспективы существуют, в основном, на бумаге. Единственной страной, которая уже сделала успешные шаги в этом направлении, является Норвегия. В развитие северных территорий здесь ежегодно вкладывается солидная часть госбюджета. Для самой северной страны материковой Европы это, пожалуй, единственно возможный путь развития. И все же, северо-восточная оконечность страны пока не может похвастаться столь же высоким уровнем жизни, какой имеет место на благополучном юге.
Норвегия – узкая[1] полоска скалистого морского побережья ограниченная с юго-востока территорией Швеции и Финляндии. Граница с соседями по скандинавскому полуострову давно, еще до вступления в Шенген[2], стала прозрачной. Через их территорию норвежские северяне могут быстрее попасть в столицу. Тем же путем на север доставляются продукты и прочие товары. Однако сухопутной связи с остальной Западной Европой у Скандинавии нет. Тут на пути оказывается великий восточный сосед – Россия.
Российско-норвежская граница[3] – самая старая из ныне существующих в Европе. Впервые она была зафиксирована договором 1326 года. Европейский север современной России считался тогда территорией Новгородской республики. Добрые взаимоотношения строились на взаимовыгодной торговле (дерево и зерно в обмен на рыбу)), и на, как бы сейчас сказали, военно-полицейском сотрудничестве: норвежские воеводы со своими дружинами нередко охраняли города русского севера.
Побережья Баренцева и Белого морей долгое время служили морскими воротами России. Однако с тех пор, как Петр прорубил окно в Европу на Балтике, потеряли свое значение. Граница с Норвегией мало кого интересовала в Российской империи. Сохранялась только приграничная торговля. Мелочь для России, для северной Норвегии она была весьма важна, это был основной источник привозных товаров и продовольствия. Отношения оставались дружескими, сформировался даже особый торговый язык – руссенорск.
Российская власть вспомнила об этих краях только вначале ХХ века, когда, после неудач сначала в Крымской, а потом в Русско-Японской войне, стала очевидной необходимость незамерзающего военного порта в Арктике. Так, уже в разгар Первой мировой войны,  в 1915 году был основан Мурманск[4].
В советский период отношения двух стран оставались дружескими, даже после вступления Норвегии в НАТО. Однако, приграничные контакты между обычными людьми, разумеется, прекратились. Руссенорск был забыт. Единственную в СССР границу с НАТО укрепили на совесть, выставив первые посты за 100 с лишним километров.
За советские годы Мурманск из военной базы превратился в крупный город – центр рыбной и судостроительной промышленности, столицу Северного морского пути. Сегодня русский север интересен Норвегии не только как зона приграничной торговли. Прозрачность границы и межгосударственных отношений открыла бы нашему северному соседу массу новых возможностей.  В первую очередь – использовать Мурманск, и как крупнейший порт в Заполярье (в северной Норвегии ничего подобного до сих пор нет), связанный сетью железных дорог с центральной Европой, и как единственный в Заполярье мегаполис, где можно развивать бизнес и промышленность, претворять в жизнь масштабные проекты. Это превратило бы норвежскую провинцию Финнмарк из дальних задворков Европы в полноценную, самодостаточную территорию.
Поэтому уже в 1993 году Норвегия предложила оформить международным соглашением сотрудничество в Баренцевом Евро-Арктическом регионе. Такое название получил отныне север Европы, ограниченный на юге полярным кругом, а на востоке – приполярным Уралом. В состав Баренц-региона, помимо Норвегии и России, вошли также Швеция и Финляндия, а также, видимо, из геополитических (или просто географических) соображений, удаленные от границы российские регионы: Республика Коми и Ненецкий автономный округ. Россия, таким образом, стала формально доминировать в составе этого транснационального образования[5].
Однако из  3,5 миллионов россиян – жителей Баренц-региона едва ли несколько тысяч знают о его существовании. Даже в Мурманске о нем слышали далеко не все. В Финнмарке же, напротив, это довольно актуальная тема. Единственным государственным органом, реально работающим для развития Баренцева сотрудничества, является Норвежский Баренц-секретариат,  созданный при МИД Норвегии. Через эту структуру правительство страны вкладывает немалые средства в развитие бизнеса, промышленности и культурных связей, научные исследования. Подавляющее большинство проектов, которые поддерживает секретариат, касаются российско-норвежских связей, можно даже сказать, мурманско-норвежских. С другими регионами европейского севера России, а также с Финляндией и Швецией сотрудничество ограничивается областью культуры. Так что, кажется очевидным, зачем на самом деле создавался Баренц-регион, а кого позвали «за компанию».
Однако есть и другие причины такому ассиметричному вниманию Норвегии к России. Чтобы развивать полноценное сотрудничество, все участники альянса должны быть одинаково хорошо развиты. В Швеции и Финляндии в этом смысле все замечательно: даже малонаселенные северные районы покрыты сплошной сетью дорог, и условия жизни в них немногим хуже, чем на юге. В России же все привязано к единственной полноценной транспортной артерии – шоссе и железной дороге, соединяющим Мурманск с центром страны, а об уровне жизни и вовсе говорить не приходится.
Как экспериментальная площадка, или, скорее, как модель для будущего освоения арктических просторов, Баренц-регион предлагает немало любопытных решений. Самое интересное – из области городского планирования малозаселенных территорий. Населенные пункты в этих краях небольшие – в основном не более 5 тысяч жителей. Содержать в каждом городке полный комплект городских чиновников накладно. Но если объединить несколько таких поселений и прилегающую к ним территорию, получается огромный по площади город с довольно большим населением – от 20 до 50 тысяч. Самоуправление и прочие общественные блага будут общими – так гораздо экономнее. Правда, расстояния внутри такого города велики, но северяне обычно никуда не торопятся. Плюс хорошие дороги и автобусное сообщение. Первым примером такого рода стала Кируна в Швеции, с 1949 по 1969 годы – самый большой по площади город в мире. Один из последних – Рованиеми, столица финской Лапландии. Это сейчас самый большой город в Европе, с населением всего 50 тыс. человек.
Если развивать эту идею дальше, то и весь Баренц-регион, с его населением в 3 миллиона (без учета Архангельской области, Коми и Ненецкого округа, которые, все же, слишком далеко),  можно рассматривать как один сильно растянутый супергород. Некоторые элементы общей инфраструктуры уже есть. Например, единственный в регионе магазин ИКЕА, расположенный в шведской Хапаранде, практически в центре региона, уже сейчас может похвастать наличием покупателей из трех часовых поясов. На его стоянке можно встретить как машины из норвежского Будё, так и российские автомобили с мурманскими номерами. Осталось добавить сюда скоростной городской транспорт и «местное» самоуправление. И вот арктический гигаполис, порт пяти морей[6] и город пяти языков[7], готов. Это будет самый комфортный город в Европе. Его жители смогут совмещать удобства городской жизни с существованием на лоне природы. Даже уплотнившись в два или три раза, он все равно останется самым просторным и самым озелененным городом.
По мере освоения Арктики, свободные ячейки в дорожной сети этого «Баренц-сити» будут заполняться новыми жилыми, промышленными и деловыми единицами. Настанут, наконец, времена, когда многие архитекторы найдут себе занятие за Полярным кругом.
Ну а пока эти времена не настали, мы предлагаем читателям познакомиться с проектами светлого баренцева будущего и исследованиями любопытного баренцева настоящего.


Ссылки:
Northern Experiments в сети:
http://www.northernexperiments.net/

Опубликовано в Проект International №30 (2011). Выложено с разрешения редакции




[1] В самом узком месте – всего 7км.
[2] В 1996 году
[3] Непосредственно две страны граничат на протяжении 196 км
[4] До 1916 – пос.Семеновский, до 1917 – Романов-на-Мурмане
[5] К России относится почти 80% территории Баренц-региона, и почти 70% его населения.
[6] Балтийское, Северное, Норвежское, Баренцево, Белое
[7] Пятый язык – саамский. А шестым, возможно, станет руссенорск