?

Log in

No account? Create an account

Next Entry

Архитектура российской дипломатии. Дипломатическая архитектура в России



Посольства России за рубежом -- редкий в наши дни пример экспорта отечественной архитектуры. Какая архитектура представляет нас в столицах других стран, и что мы получаем взамен? Как делается этот экспортный товар, чем он отличается от импортного и от того, что есть на внутреннем рынке?
Опубликовано в Проект Россия №49 (3/2008). Выложено с разрешения редакции


Это моя первая статья для ПР (и вообще). На нее был потрачен весь летний отпуск 2008 года. Особая благодарность - Петру Фаворову за ценные советы и главному редактору ПР Алексею Муратову, без помощи которого мой поток сознания не превратился бы в связный текст. Остальные благодарности и другие детали - в конце статьи.

В пятидесятые годы в Конгрессе США развернулась дискуссия, которая впервые поставила вопрос о том, как должны выглядеть посольства. Должны ли они всем своим видом символизировать достижения и ценности Родины, или, наоборот, подстраиваться под окружение? Казалось, ответ был очевиден. Но у сторонников мимикрии тоже нашлись аргументы: учет «местного колорита» может способствовать тому, что, с одной стороны, здания будут пользоваться бóльшей симпатией у местных жителей, а с другой -- станут более комфортными и экономичными. Если принять эту точку зрения, возникает вопрос: нужны ли вообще посольствам особые здания? Ведь еще до недавнего времени все они квартировали в адаптированных под их нужды особяняках.

Необходимость в специальных постройках возникла тогда, когда посольство стало обретать вид многопрофильного учреждения, сотрудники которого занимаются вопросами местной политики, обороны, госбезопасности, делами граждан своей страны и т.п. Такое учреждение включает группы помещений, кардинально отличающиеся друг от друга по требованиям к планировке, оформлению, техническому оснащению и безопасности. К конгломерату офисов нередко добавляются жилье, школа, детский сад, поликлиника и прочее. Лучше всего было бы найти для каждой из этих функций собственное здание, расположенное на почтительном расстоянии от других. Но, пока существуют государственные тайны и охраняемые границы, это, к сожалению, трудно выполнимо.

Проект посольства -- весьма нетривиальная задача. Помимо того, что нужно разрешить противоречия между функциями, необходимо учесть специфические местные факторы: климат, нормативы, национальный характер. Перед заказчиком -- государством -- встает вопрос: как выбирать архитектора?
Казалось бы, лучший способ -- конкурс. Тем более, во многих странах для бюджетных проектов проведение конкурса обязательно. Но на практике конкурсы проводились и проводятся далеко не всегда. В Советском Союзе для разработки наиболее ответственных проектов приглашали самых именитых. Кандидатуры утверждались на высшем уровне. Так, проектированием советского посольства в Вашингтоне в конце 60-х гг. руководил М.В.Посохин, а посольства в Париже в начале 70-х -- И.А.Покровский. На менее ответственных направлениях (Скандинавия, развивающиеся страны) заказчики из МИДа были более свободны в выборе. Львиная доля таких заказов поступала в Моспроект-2, созданный в 1962 году для проектирования «уникальных архитектурных объектов»[1] . Кое-что, правда, перепадало и другим проектным институтам.
[1] Внутри моспроектовских мастерских иногда проводились конкурсы. Например, в 1973 г. Ю.Р.Рабаев, заместитель руководителя Мастерской №5, устроил конкурс на проекное решение торгпредства СССР в Швеции. Окончательный вариант совместил в себе планировки, разработанные опытным архитектором М. П. Артемьевым, и фасады, предложенные К.Л.Адлером, тогда – молодым специалистом, только что закончившим институт.
К середине 80-х годов круг архитекторов, выполнявших заказы МИДа, значительно расширился. Небольшие проекты нередко делались архитекторами в одиночку [2]. Больших гонораров авторам не выплачивалось, но возможность съездить за рубеж и получить суточные в валюте привлекала многих. В 90-е гг. предлагаемые МИДом условия перестали быть интересными, а получить из госбюджета средства на оплату проектирования по растущим рыночным расценкам становилось все труднее. В результате, заказчик и исполнитель срослись. Практически все эскизные проекты стали разрабатываться под эгидой департамента капитального строительства МИДа. В проектном отделе этого департамента в течение многих лет работают два архитектора, В.В.Сажин и С.Ф.Прусаков, и небольшая команда инженеров-смежников.
[2] Конечно, речь не шла о «халтуре» или частном заказе. Всегда присутствовал договор между организациями: МИДом и проектным институтом, где работал архитектор. Хотя работа для МИДа в то время больше всего напоминала общение самостоятельного архитектора с частным заказчиком.
В 1954 г. при FBO был создан Архитектурный Консультативный Комитет (Architectural Advisory Committee, AAC), в обязанности которого входил отбор архитекторов, профессиональная оценка их работы и общее консультирование Госдепа по вопросам архитектуры. Сменив за время своего существования несколько названий , этот орган работает до сих пор, именуясь теперь Архитектурной Консультативной Коллегией (Architectural Advisory Board, AAB). Впрочем, появление этой инстанции не слишком отразилось на системе выбора проектировщиков. Полноценные конкурсы по-прежнему проводятся редко. Чаще, подобно советскому МИДу 80-х гг., FBO заказывает эскизы последовательно нескольким архитекторам, пока не получает нужный результат.

Но кто в таком случае оценивает эти проекты? Иными словами, кому они должны нравиться? FBO представляет проекты на рассмотрение Конгресса. Кроме того, они обсуждаются с AAB. У нас же с этим делом проще. На соответствие ведомственным нормам эскизные проекты проверяют в МИДе и в посольстве. На предмет безопасности оценивают представители спецслужб. Одним из первых проект изучает и сам посол. Впрочем, некоторые мои собеседники говорили, что зачастую послы смотрят лишь свои кабинет и апартаменты – «больше их ничего не интересует». Эстетическую оценку проекта, как правило, выносит кто-то из руководства МИДа. Но никто из тех, с кем я говорил, не вспомнил случаев серьезной критики архитектурного решения. В этом вопросе дипломаты предпочитали и предпочитают доверяться авторам проектов.
Так, проект посольства СССР в Рангуне (Бирма), выполненный архитектором Ю.Н.Коноваловым в 1988 г., рассматривался заместителем министра иностранных дел Н.П.Фирюбиным. «Вот это бастионище!», – сказал высокий чиновник и дал добро на реализацию. После этого отступать было некуда. 18-метровую консоль над главным входом, предложенную архитектором, оставили несмотря на то, что отечественные конструкторы ее рассчитать не смогли. Расчет этого узла заказывали в Англии.

В постсоветские времена процесс согласования концепций стал еще проще, ведь теперь и проектирование, и согласование ведутся в рамках одного ведомства, и архитекторам, по сути, узким специалистам, хорошо знакомы все технологические особенности посольских зданий. Так что проволочки здесь могут быть только в процессе согласования проекта за границей. Местные власти страны и города пребывания (в том числе и Москвы) выдвигают градостроительные требования, с которыми разработчикам эскиза приходится считаться. Но, как правило, они касаются только высоты здания, отступов от края участка, и других базовых вещей. По части, собственно, архитектуры жесткого диктата нет. Однако в некоторых странах (например, в скандинавских) эскизный проект приходится согласовывать с местными жителями. Особенный вес подобные согласования имеют относительно «вспомогательных» зданий: жилья и школ, оказавшихся за пределами основной территории посольства.

Но вот эскиз утвержден. Возникает следующий вопрос: кто и как реализует проект?


В брежневском СССР готовый эскизный проект передавался в МИД и к авторам мог более и не возвращаться. Соответствующие службы МИДа самостоятельно выбирали местного генподрядчика. Тот готовил рабочий проект, согласовывал его, при необходимости, с местными властями, и строил. Советская сторона выполняла лишь внутреннюю отделку наиболее важных и секретных помещений. Подобным образом сооружалось, например, торгпредство СССР в Швеции. Архитекторы мастерской Бурдина-Рабаева, выполнившие эскизный проект, не видели ни рабочих чертежей, ни фотографий готового объекта (Д.И.Бурдин, правда, ездил на приемку здания). Лишь спустя пару лет после открытия торгпредства его снимки привезли французы, с которыми архитекторы сотрудничали в работе над проектом канцелярии посольства Франции в Москве. Авторы были приятно удивлены точностью воплощения своих идей. С наиболее ответственными проектами все было по-иному. Для таких объектов, как посольство СССР в Вашингтоне, разрабатывались все стадии проекта, а строительство даже коробки здания велось частично отечественными специалистами.

В 80-е годы ситуация с «рядовыми» посольствами немного изменилась: архитекторов стали привлекать и к выбору генподрядчика, и к авторскому надзору. Кстати сказать, советская сторона не всегда была свободна в выборе строительной компании. При проектировании посольства в Рангуне изначально в МИДе предполагали, что строить будет сингапурская или японская фирма, и санкционировали использование «современной эстетики» – монолитного железобетона и плоских крыш. Однако, по настоянию бирманских властей, заказ был отдан местному подрядчику. Впрочем, проекту это не навредило. Бирманцы, для которых это был чрезвычайно престижный заказ, справились с работой на отлично.

В начале 2000-х гг. система прохождения проектов российских посольств существенно изменилась. С 2002 г. все проекты, финансируемые из бюджета, стало необходимо согласовывать в Главгосэкспертизе. Соответственно, теперь МИДу приходится нанимать лицензированного российского проектировщика для разработки стадии «Проект». Еще одно новое требование для бюджетных проектов: исполнители всех видов работ – разработчик стадии «П», иностранный генподрядчик и российский [3] подрядчик для финальной отделки должны наниматься на тендерной основе.

[3] Под словом «российский» здесь подразумеваются все компании, имеющие право работать на российском рынке, в т.ч. и иностранные.
В современной Москве большинство иностранных представительств строится по аналогичной схеме. Разработанный «своими» эскизный проект дорабатывают и строят российский проектировщик, российский генподрядчик и «свой» подрядчик на завершающей стадии работ. Как правило, для выбора исполнителей проводятся тендеры.

Коробка здания строится, конечно, из российского бетона. Специально завозить «свои» отделочные материалы тоже, как правило, не приходится, т.к. на российском рынке можно приобрести почти все. Так же было и в советское время. хотя импортные отделочные материалы тогда были редкостью и приходилось обходиться местными. К примеру, здания канцелярии и жилого дома посольства Франции (1979) в Москве построены из типовых сборных железобетонных конструкций и отделаны армянским туфом [4]. Из Франции привезли только то, что на месте достать было невозможно. Например, акустические панели для конференц-зала.


[4] Тогдашний посол Франции в СССР лично посетил каменоломни в Армении.
Разумеется, из правил бывают исключения. Так, материалы для строительства и отделки нового корпуса посольства Финляндии в Москве завозились из Финляндии специально. Но это посольство – особый случай. Оно, как сказал архитектор Туомо Сиитонен, «проектировалось для СССР, но было построено в России». Посольство строилось в начале 90-х, когда российская строительная промышленность была в плачевном состоянии, а импорт еще не наладился.

В советские времена Москва была поделена на «зоны влияния» между мастерскими Моспроекта-2 (в пределах Садового кольца) и Моспроекта-1. Во многих случаях, работу по проектированию посольств, на основе первоначальных эскизов, выполненных иностранцами, распределяли в соответствии с этим «зонированием» [5]. Посредником между иностранными и советскими проектировщиками служило Главное управление по обслуживанию дипломатического корпуса при МИД (ГлавУпДК). Эта организация переводила чертежи и переписку, встречи с иностранными архитекторами также проходили на ее территории.
[5] Так, в начале 70-х гг. Мастерской №5 Моспроекта-2 (под руководством Д.И.Бурдина и Ю.Р.Рабаева), которая отвечала за архитектуру в районе улицы Димитрова (ныне – Б.Якиманка), было поручено проектировать новое здание для посольства Франции в Москве.
ГлавУпДК существует и поныне, но его статус изменился. В принципе, иностранные представительства могут обойтись и без услуг УпДК, наняв местных проектировщиков напрямую. Однако, совсем без его участия дело не обходится почти никогда. Основная причина в том, что УпДК – арендодатель большинства посольств. Как любой арендодатель, оно отвечает за исправное функционирование зданий. Вторая причина –будучи нанято в качестве посредника, Управление может предоставить посольству и местных проектировщиков, и строителей, и поддержку согласовательных инстанций, т.е. взять на себя решение всех проблем. Многие посольства, и иностранные архитекторы, работавшие для них, остались недовольны услугами УпДК. Но, поскольку встретиться с представителями этой организации и выслушать их точку зрения мне не удалось, будем считать это субъективным мнением.
К посольству как объекту, принадлежащему одной стране, но расположенному на территории другой, применяются строительные нормы обеих. Разумеется, требования этих норм совпадают не всегда. В противоречия с нормами также нередко вступают требования безопасности и дипломатического протокола. Все вопросы решаются путем переговоров между согласующим инстанциями двух стран, посредником в которых выступает автор проекта. Побеждает, как правило, все-таки здравый смысл. Так, в российском посольстве в Вене «Главгосэкспертиза» разрешила прокладку газовой сети внутри здания, а не по фасаду, как предписывают наши нормы, приняв во внимание историческую ценность постройки.
Очень часто предметом разногласий оказывается такой, казалось бы, незначительный вопрос, как высота ограды. Нормы безопасности посольств требуют, чтобы она была как можно более высокой (не менее 3 м) и, по возможности, непрозрачной. Но, поскольку большинство посольств располагаются в центре городов, местные власти совсем не в восторге от трехметровых глухих заборов. К счастью, есть и альтернативные способы обеспечить безопасность периметра. Рассказывает архитектор Коновалов:

«Через забор нашего посольства в Бирме бросили гранату. Но в зелени над забором есть сетка. Граната отскочила обратно и бросавший ее погиб
От посольств, строящих свои здания в Москве, требуют, в принципе, соблюдения всех местных норм. Однако, это требование довольно часто обходится. В советские времена действовало распоряжение Мосгорисполкома, допускавшее отступление от норм, если посольство официально брало на себя ответственность за последствия. Один из интересных примеров – жилой дом при посольстве Франции. Квартиры в нем располагаются на первых четырех этажах. На двух верхних – школа и детский сад. Такую схему в Москве не видели со времен домов-коммун: дествующие ныне нормы не позволяют размещать детские сады на подобной высоте.
Некоторые планировочные решения, характерные для административных и представительских помещений посольств противоречат российским противопожарным нормам. Тем не менее, обосновать такие отступления от норм вполне реально, принимая во внимание специфику зданий. Специалист по противопожарной защите А.Г.Локшин, не раз консультировавший проектировщиков посольств, прислал мне текст, оправдывающий отступление от противопожарных норм в посольствах. Процитируем эксперта:

«Здания посольств "изначально" имеют повышенный уровень пожарной безопасности:

  • качество исполнения всех работ, качество инженерного оборудования (в т.ч. противопожарного) и уровень эксплуатации весьма высокие;

  • контингент сотрудников – весьма надежный, исключающий возникновение паники при чрезвычайных ситуациях, а также готовый и способный к активным спасательным действиям;

  • наличие бдительной постоянной охраны, охранная сигнализация в сочетании с системой видеоконтроля, и другие охранные мероприятия повышают общий уровень пожарной безопасности объекта, будучи направлены на защиту людей и имущества, и обеспечивают оперативную и достоверную информацию о чрезвычайной ситуации, а также способствуют принятию эффективных мер.

Учитывая вышеуказанные аргументы, в зданиях посольств можно было бы допустить применение отделки из ценной древесины (кожи, тканей) в холлах, вестибюлях и т.п; анфиладную планировку представительских залов с возможностью эвакуации более чем через одно смежное помещение; открывание дверей в этих залах против направления эвакуации (но в соответствии с процедурами торжественных приемов).
Очевидно, что устройство атриумов и подобных многосветных помещений, открытых парадных лестниц и панорамных лифтов, а также устройство темных лестничных клеток, может быть предусмотрено без тех ограничений, которые существуют в наших нормах в настоящее время.»

Вопросы безопасности требуют от архитектора не только находчивости в общении с контролирующими органами, но и дополнительных творческих усилий.

Венская конвенция о дипломатических сношениях (1961) устанавливает неприкосновенность посла, других работников представительства, его территории и помещений, архивов и дипломатической почты, возлагая ответственность за это на государство пребывания, обязывая его «принимать все надлежащие меры». О том, какие именно меры следует принимать, конвенция умалчивает. К тому же сложно охранять здание, доступ в которое та же конвенция запрещает. Так что, в конечном итоге, каждой стране приходится самой заботиться о безопасности своих посольств.

Считается, что больше всего об этом пекутся в США. Но так было не всегда. В книге Джейн Лефлер [Jane C. Loeffler] «Архитектура дипломатии» приводится такой случай. В годы Второй мировой войны Хельсинки страдал от налетов советской авиации. Американская миссия в финской столице направила в FBO срочный запрос на сооружение бомбоубежища. Тогдашний шеф FBO Фриц Ларкин посетил здание миссии с инспекцией и собирался ответить на просьбу отказом. Только после того, как неподалеку от здания упали четыре бомбы, и взрывная волна сбросила чиновника с лестницы, он позвонил послу и прорычал: «Считайте, что ваше проклятое бомбоубежище уже наполовину построено».


В наше время, практически все посольства, так или иначе, защищены от нападения. «Выглядит дружелюбно, но построено как крепость». Это меткое выражение архитектора, построившего посольство США в Малайзии, подходит ко многим из них. Но вставить в окна пуленепробиваемое стекло – не единственное, и не самое надежное, решение проблемы. Можно защитить здание средствами архитектуры
Зам.министра Фирюбин не зря назвал посольство в Рангуне «бастионищем». Ни одно окно в здании не смотрит непосредственно наружу. В глухой стене сделаны лоджии и уступы, в которых спрятаны щелевидные проемы. Окна жилых и административных помещений смотрят во внутренний двор. Основной источник света в представительских помещениях – фонари в кровле. В главном корпусе посольства в Аддис-Абебе, созданного, как и предыдущий проект, Ю.Н.Коноваловым, стены верхнего этажа, где располагаются административные помещения, выполнены в виде гармошки. Дело в том, что здание расположено у подножия холма. Оригинальная форма стены защищает работников посольства от наблюдения и обстрела.

В тот период, в конце 80-х, вопрос о безопасности посольств уже стоял остро. Если перенестись на 30 лет раньше, в 50-е, мы увидим, что их архитектрура определялась совсем другими факторами. Так, сооруженное в 1959 г. посольство США в Индии представляет собой стеклянный параллелепипед, окруженный солнцезащитными экранами и накрытый далеко вынесенной плоской кровлей, которая опирается на тонкие колонны: американцы в те годы экспортировали современную архитектуру, как символ открытости и прогресса. Здание посольства СССР, возведенное примерно в те же годы, выглядит иначе. Этот скромно украшенный, но все же внушительный, слон – символ империи нового типа, которая уверенно налаживает отношения с бывшими колониями старых империй.



Упомянутые здания в Нью-Дели относятся к архетипу посольства-монумента. Всего применительно к посольствам таких архетипов насчитывается семь:


Крепость. Речь идет о посольстве, всерьез озабоченном своей безопасностью, и не скрывающем этого. Крепость способна выдержать не только террористическую атаку, но и затяжной штурм. Или, по крайней мере, хочет выглядеть готовой к этому. Дипломатия же подразумевает способность договариваться, решать проблемы мирным путем. Поэтому «крепость для дипломатов», парадоксальный образ, указывает на то, что договориться сложно, и пытаться это делать рискованно. Крепостные стены и башни, должны, по идее, выражать силу, мощь и величие. На самом деле, за ними прячется страх. Примером может служить новое здание американского посольства в Москве. Оно задумывалось в конце 70-х гг., в разгар «холодной войны», и внешне напоминает донжон, окруженный укрепленными казармами, из которого хорошо просматривается «чужая» территория.

Закрытый город. Возникает в странах, где серьезная угроза нападения отсутствует, но отношения с которыми не просты. Такое посольство обладает большой территорией, находится на полном самообеспечении, надежно защищено от непрошенных гостей и посторонних взглядов. Его сотрудники могут месяцами не выходить за ограду. Закрытый город не кичится своей обособленностью. При первой возможности он возобновляет активное общение с внешним миром, превращаясь в усадьбу (см. ниже). Состоять закрытый город может как из одного, так и из нескольких посольств, образующих, в этом случае, обособленный дипломатический квартал. Пример «закрытого города» – квартал Саньлитунь (Sanlitun, 三里屯), в послевоенном Пекине. Там по инициативе китайских властей за высоким бетонным забором были собраны посольства многих стран. Не только западных или капиталистических, как можно было бы предположить. Были там и восточные немцы, и румыны, и африканцы. Пик изоляции пришелся на 70-е г.г. А к концу 80-х Саньлитунь превратился в район модных магазинов, пятизвездочных отелей, ресторанов и баров, основной клиентурой которых стали иностранцы, прежде запертые в «дипломатическом гетто».


Монумент. Это символ в чистом виде, который может отсылать к гордому духу империи или республиканскому эгалитаризму, дружелюбности или закрытости – ко всему что угодно, кроме страха и безразличия. Примеры могут быть самыми разными. Если посольство СССР в Берлине (1949–1951), возведенное на Унтер-ден-Линден сразу по завершении Второй мировой войны, наглядно демонстрирует мощь державы-победительницы, то построенное в 1999 г. посольство Великобритании в Москве – «символизирует сегодняшнюю Британию, открытую и динамичную» [6]. Спроектированное британскими архитекторами и инженерами, построенное британцами и финнами, отделанное британскими материалами, оно бескомпромиссно противопоставляет себя царящему на московской набережной сталинскому ампиру.
[6] Из статьи о новом здании посольства Великобритании в России, опубликованной на официальном сайте посольства (http://ukinrussia.fco.gov.uk)
Усадьба. Такие посольства располагают сравнительно большой территорией, расположенной в живописном месте, часто – на окраине города. Постройки невысокие, нередко разнообразные по стилю, свободно расположенные. О безопасности заботятся, но не превращают ее в самоцель. Примером такого архетипа является посольство России в Бельгии – одно из самых спокойных посольств. Его территория представляет собой живописный парк с прудом. Другой пример – посольство России в Эфиопии. Прозрачный забор, живописный рельеф, дружелюбная архитектура – восьмигранные жилые дома напоминают о форме традиционного эфиопского жилища.

Офис. Соображениям функциональности в таком посольстве подчинено все: и фасады, и планировка. Его архитектура выражает серьезность, ответственность и здравый смысл. Подобных примеров много. Один из хорошо известных москвичам – посольство Финляндии (арх. Хилдинг Экелунд, 1938). Здание, чья стилистика находится на стыке северного модернизма и ар деко, было первым объектом, построенным в Москве специально под представительство иностранного государства.

Особняк. Из этого архетипа вышли все посольства. Компактное, комфортное и по-возможности красивое здание. Таковы посольства, расположенные в старинных особняках центра российской столицы. Из более современных зданий, относящихся к этому типу, можно упомянуть посольства Португалии и Ирландии в Москве.

Архипелаг. Посольство, распределенное по нескольким зданиям, не связанным общей территорией. Прямая противоположность крепости и закрытому городу. Многие посольства, переезжая в новые здания, сохраняют за собой старые, становясь, таким образом, архипелагами. Посольства также членятся на части, избавляясь от основной проблемы – несовместимости своих функций. В Москве этот процесс идет уже давно. Первыми «за скобки» выносятся резиденции послов. За ними следуют жилые дома, школы, культурные и визовые центры.

В какой-то момент должен произойти качественный сдвиг, когда все посольские функции, кроме представительских, растворятся в стандартной городской типологии. Тогда все посольства снова станут особняками.
<Конец статьи>


История создания статьи и поиска источников заслуживает отдельного поста. А пока -- просто список (подробнее, чем было в журнале:)


Автор благодарит:

  • Проектный отдел ДКСиСЗ МИД РФ и лично начальника отдела С.Б.Морозова и архитекторов В.В.Сажина и С.Ф.Прусакова

  • Московского архитектора Ю.Н.Коновалова, по проектам которого в 80-е и 90-е г.г. построены здания для российских дипломатических и торговых представительств в 7 странах.

  • Московского архитектора К.Л.Адлера, который в 70-е годы был сотрудником Мастерской №5 Моспроекта-2 и участвовал в проектировании зданий торгпредства СССР в Стокгольме и посольства Франции в Москве

  • Специалиста по противопожарной безопасности, архитектора А.Г.Локшина, принимавшего участие в проектировании посольства СССР в Вашинготоне, а также посольств Франции, Болгарии, Ирана, Сингапура в Москве

  • Финского архитектора Туомо Сиитонена, в конце 80-х – начале 90-х г.г. – сотрудника фирмы Helin&Siitonen, автора проекта нового здания посольства Финляндии в Москве.

  • Архитектора Раймонда Терриса (компания Murray O’Laoire Architects), автора проектов реконструкции зданий посольств Ирландии, Сингапура, Канады в Москве

Электронные источники:

  • Сайты посольств в Москве:

США (http://russian.moscow.usembassy.gov)
Великобритании (http://ukinrussia.fco.gov.uk)
Финляндии (http://www.finland.org.ru)
Франции (http://www.ambafrance.ru)
Печатные издания

  • Jane C. Loeffler. The Architecture of Diplomacy. Building America’s Embassies, Princeton Architectural Press, NY, NY, 1998

  • Fourteen Swedish Embassies built 1959-99, Published by National Property Board, Ministry for Foreign Affairs of Sweden, 2001

  • Информационный сборник ДКСиСЗ МИД РФ, Москва, 2002

  • Амели Нотомб. Биография Голода. Любовный саботаж, Иностранка, Москва, 2007



Иллюстрации -- отдельным постом

Comments

( 4 комментария — Оставить комментарий )
lillamaya
11 июл, 2011 21:21 (UTC)
Прочла с интересом. На мой взгляд, тебе хорошо удалось систематизировать такую разнообразную и разрозненную информацию, тем более без опыта написания подобных статей. Все очень понятно и логично даже для меня-полного дилетанта, настолько, что вывод о будущем посольской архитектуры напрашивается сам - ведь история движется по кругу - так что, в особняки, друзья мои, в особняки!
mukosey
12 июл, 2011 08:40 (UTC)
Спасибо на добром слове)) Я ведь тоже был дилетантом, когда брался за эту тему, не только в написании статей, но и в вопросах дипломатической архитектуры.
Кстати, твой комментарий -- первый в моем ЖЖ. Так что и тут -- спасибо за почин;)
lillamaya
15 июл, 2011 21:20 (UTC)
я почему-то обрадовалась, обнаружив, что ты завел себе жж. И решила сразу отметить это дело, хоть сама и ленюсь в нем писать.
(Удалённый комментарий)
( 4 комментария — Оставить комментарий )